Неточные совпадения
Во-первых, я пишу не повесть,
а путевые записки;
следовательно, не могу заставить штабс-капитана рассказывать прежде, нежели он начал рассказывать в самом деле.
— Вы ошибаетесь опять: я вовсе не гастроном: у меня прескверный желудок. Но музыка после обеда усыпляет,
а спать после обеда здорово:
следовательно, я люблю музыку в медицинском отношении. Вечером же она, напротив, слишком раздражает мои нервы: мне делается или слишком грустно, или слишком весело. То и другое утомительно, когда нет положительной причины грустить или радоваться, и притом грусть в обществе смешна,
а слишком большая веселость неприлична…
Вот какая философия выработалась у обломовского Платона и убаюкивала его среди вопросов и строгих требований долга и назначения! И родился и воспитан он был не как гладиатор для арены,
а как мирный зритель боя; не вынести бы его робкой и ленивой душе ни тревог счастья, ни ударов жизни —
следовательно, он выразил собою один ее край, и добиваться, менять в ней что-нибудь или каяться — нечего.
По этому плану предполагалось ввести разные новые экономические, полицейские и другие меры. Но план был еще далеко не весь обдуман,
а неприятные письма старосты ежегодно повторялись, побуждали его к деятельности и,
следовательно, нарушали покой. Обломов сознавал необходимость до окончания плана предпринять что-нибудь решительное.
— Отчего же? Вы друг Андрея Иваныча,
а он друг мне,
следовательно…
А что касается веника, досок, двух кирпичей, днища бочки и двух полен, которые он держит у себя в комнате, так ему без них в хозяйстве обойтись нельзя,
а почему — он не объяснял; далее, что пыль и пауки ему не мешают и, словом, что он не сует носа к ним в кухню,
следовательно, не желает, чтоб и его трогали.
Давать страсти законный исход, указать порядок течения, как реке, для блага целого края, — это общечеловеческая задача, это вершина прогресса, на которую лезут все эти Жорж Занды, да сбиваются в сторону. За решением ее ведь уже нет ни измен, ни охлаждений,
а вечно ровное биение покойно-счастливого сердца,
следовательно, вечно наполненная жизнь, вечный сок жизни, вечное нравственное здоровье.
«Без знания того, что я такое и зачем я здесь, нельзя жить.
А знать я этого не могу,
следовательно, нельзя жить», говорил себе Левин.
Одна треть государственных людей, стариков, были приятелями его отца и знали его в рубашечке; другая треть были с ним на «ты»,
а третья — были хорошие знакомые;
следовательно, раздаватели земных благ в виде мест, аренд, концессий и тому подобного были все ему приятели и не могли обойти своего; и Облонскому не нужно было особенно стараться, чтобы получить выгодное место; нужно было только не отказываться, не завидовать, не ссориться, не обижаться, чего он, по свойственной ему доброте, никогда и не делал.
— В кои-то веки разик можно, — пробормотал старик. — Впрочем, я вас, господа, отыскал не с тем, чтобы говорить вам комплименты; но с тем, чтобы, во-первых, доложить вам, что мы скоро обедать будем;
а во-вторых, мне хотелось предварить тебя, Евгений… Ты умный человек, ты знаешь людей, и женщин знаешь, и,
следовательно, извинишь… Твоя матушка молебен отслужить хотела по случаю твоего приезда. Ты не воображай, что я зову тебя присутствовать на этом молебне: уж он кончен; но отец Алексей…
— Прошедшего не воротишь, Анна Сергеевна…
а рано или поздно это должно было случиться,
следовательно, мне надобно уехать. Я понимаю только одно условие, при котором я бы мог остаться; но этому условию не бывать никогда, ведь вы, извините мою дерзость, не любите меня и не полюбите никогда?
Дорога была прекрасная, то есть грязная,
следовательно для лошадей очень нехорошая, но седоку мягко. Везде луга и сено,
а хлеба нет; из города привозят. Видел якутку, одну, наконец, хорошенькую и, конечно, кокетку.
В Индейских морях бывают, правда, ураганы, но бывают,
следовательно могут и не быть,
а противные ветры у Горна непременно будут.
Конечно, они могли бы быть еще деятельнее,
следовательно, жить в большем довольстве, не витать в этих хижинах, как птицы; но для этого надобно, чтоб и повелители их, то есть испанцы, были подеятельнее;
а они стоят друг друга: tel maitre, tel valet [каков хозяин, таков и слуга — фр.]».
Где же Нагасаки? Города еще не видать.
А! вот и Нагасаки. Отчего ж не Нангасаки? оттого, что настоящее название — Нагасаки,
а буква н прибавляется так, для шика, так же как и другие буквы к некоторым словам. «Нагасаки — единственный порт, куда позволено входить одним только голландцам», — сказано в географиях, и куда, надо бы прибавить давно, прочие ходят без позволения.
Следовательно, привилегия ни в коем случае не на стороне голландцев во многих отношениях.
Но вот луна: она не тускла, не бледна, не задумчива, не туманна, как у нас,
а чиста, прозрачна, как хрусталь, гордо сияет белым блеском и не воспета, как у нас, поэтами,
следовательно, девственна.
А в марте, то есть в равноденствие, там господствуют свирепые вйстовые и,
следовательно, нам противные ветры.
Мы остановились здесь только затем, чтоб взять живых быков и зелени, поэтому и решено было на якорь не становиться,
а держаться на парусах в течение дня;
следовательно, остановка предполагалась кратковременная, и мы поспешили воспользоваться ею.
А оно уже было лишено своего разума и воли, то есть людей, и,
следовательно, перестало бороться.
Следовательно, ежели человек, произведший в свою пользу отчуждение на сумму в несколько миллионов рублей, сделается впоследствии даже меценатом [Мецена́т — покровитель искусств.] и построит мраморный палаццо, в котором сосредоточит все чудеса науки и искусства, то его все-таки нельзя назвать искусным общественным деятелем,
а следует назвать только искусным мошенником.
А так как на их языке неведомая сила носила название чертовщины, то и стали думать, что тут не совсем чисто и что,
следовательно, участие черта в этом деле не может подлежать сомнению.
Впрочем, для нас это вопрос второстепенный; важно же то, что глуповцы и во времена Иванова продолжали быть благополучными и что,
следовательно, изъян, которым он обладал, послужил обывателям не во вред,
а на пользу.
—
А вот идет сюда матушка с сестрами! — сказал Григорий Григорьевич, —
следовательно, обед готов. Пойдемте! — При сем он потащил Ивана Федоровича за руку в комнату, в которой стояла на столе водка и закуски.
Он сравнивал ее с другими, особенно «новыми» женщинами, из которых многие так любострастно поддавались жизни по новому учению, как Марина своим любвям, — и находил, что это — жалкие, пошлые и более падшие создания, нежели все другие падшие женщины, уступавшие воображению, темпераменту, и даже золоту,
а те будто бы принципу, которого часто не понимали, в котором не убедились, поверив на слово,
следовательно, уступали чему-нибудь другому, чему простодушно уступала, например, жена Козлова, только лицемерно или тупо прикрывали это принципом!
Ужели даром бился он в этой битве и устоял на ногах, не добыв погибшего счастья. Была одна только неодолимая гора: Вера любила другого, надеялась быть счастлива с этим другим — вот где настоящий обрыв! Теперь надежда ее умерла, умирает, по словам ее («
а она никогда не лжет и знает себя», — подумал он), —
следовательно, ничего нет больше, никаких гор!
А они не понимают, выдумывают препятствия!
— Вы тоже, может быть, умны… — говорил Марк, не то серьезно, не то иронически и бесцеремонно глядя на Райского, — я еще не знаю,
а может быть, и нет,
а что способны, даже талантливы, — это я вижу, —
следовательно, больше вас имею права спросить, отчего же вы ничего не делаете?
А у него этого разлада не было. Внутреннею силою он отражал внешние враждебные притоки,
а свой огонь горел у него неугасимо, и он не уклоняется, не изменяет гармонии ума с сердцем и с волей — и совершает свой путь безупречно, все стоит на той высоте умственного и нравственного развития, на которую, пожалуй, поставили его природа и судьба,
следовательно, стоит почти бессознательно.
— Да, да,
следовательно, вы делали, что вам нравилось.
А вот, как я вздумал захотеть, что мне нравится, это расстроило ваши распоряжения, оскорбило ваш деспотизм. Так, бабушка, да? Ну, поцелуйте же меня, и дадим друг другу волю…
А пока люди стыдятся этой силы, дорожа «змеиной мудростью» и краснея «голубиной простоты», отсылая последнюю к наивным натурам, пока умственную высоту будут предпочитать нравственной, до тех пор и достижение этой высоты немыслимо,
следовательно, немыслим и истинный, прочный, человеческий прогресс.
«Нимфа моя не хочет избрать меня сатиром, — заключил он со вздохом, —
следовательно, нет надежды и на метаморфозу в мужа и жену, на счастье, на долгий путь!
А с красотой ее я справлюсь: мне она все равно, что ничего…»
Убеждений мы не в силах изменить, как не в силах изменить натуру,
а притворяться не сможем оба. Это не логично и не честно. Надо высказаться и согласиться во всем; мы сделали первое и не пришли к соглашению;
следовательно, остается молчать и быть счастливыми помимо убеждений; страсть не требует их. Будем молчать и будем счастливы. Надеюсь, ты с этой логикой согласишься».
— Ну, не пустой ли малый! — восклицал учитель. — Не умеет сделать задачи указанным,
следовательно, облегченным путем,
а без правил наобум говорит. Глупее нас с тобой выдумывали правила!
— Надо сказать, что было: правду. Вам теперь, — решительно заключила Татьяна Марковна, — надо прежде всего выгородить себя: вы были чисты всю жизнь, таким должны и остаться…
А мы с Верой, после свадьбы Марфеньки, тотчас уедем в Новоселово, ко мне, навсегда… Спешите же к Тычкову и скажите, что вас не было в городе накануне и,
следовательно, вы и в обрыве быть не могли…
А если и бывает, то в сфере рабочего человека, в приспособлении к делу грубой силы или грубого уменья,
следовательно, дело рук, плечей, спины: и то дело вяжется плохо, плетется кое-как; поэтому рабочий люд, как рабочий скот, делает все из-под палки и норовит только отбыть свою работу, чтобы скорее дорваться до животного покоя.
—
Следовательно, двое, и вот шестьдесят лет, со всеми маленькими явлениями, улеглись в эту теорию. И как ловко пришлось!
А тут мучаешься, бьешься… из чего?
Она сейчас же увидела бы это, как только прошла бы первая горячка благодарности;
следовательно, рассчитывал Лопухов, в окончательном результате я ничего не проигрываю оттого, что посылаю к ней Рахметова, который будет ругать меня, ведь она и сама скоро дошла бы до такого же мнения; напротив, я выигрываю в ее уважении: ведь она скоро сообразит, что я предвидел содержание разговора Рахметова с нею и устроил этот разговор и зачем устроил; вот она и подумает: «какой он благородный человек, знал, что в те первые дни волнения признательность моя к нему подавляла бы меня своею экзальтированностью, и позаботился, чтобы в уме моем как можно поскорее явились мысли, которыми облегчилось бы это бремя; ведь хотя я и сердилась на Рахметова, что он бранит его,
а ведь я тогда же поняла, что, в сущности, Рахметов говорит правду; сама я додумалась бы до этого через неделю, но тогда это было бы для меня уж не важно, я и без того была бы спокойна;
а через то, что эти мысли были высказаны мне в первый же день, я избавилась от душевной тягости, которая иначе длилась бы целую неделю.
Следовательно, крушение души своею силою приблизительно равнялось, по материалистическому взгляду Лопухова, четырем стаканам крепкого кофе, против которых Лопухову также было мало одной пилюли,
а трех пилюль много.
По-видимому, частный смысл ее слов, — надежда сбить плату, — противоречил ее же мнению о Дмитрии Сергеиче (не о Лопухове,
а о Дмитрии Сергеиче), как об алчном пройдохе: с какой стати корыстолюбец будет поступаться в деньгах для нашей бедности?
а если Дмитрий Сергеич поступился, то, по — настоящему, следовало бы ей разочароваться в нем, увидеть в нем человека легкомысленного и,
следовательно, вредного.
— Петр, дайте стакан. Вы видите, что здоров;
следовательно, пустяки. Вот что: был на заводе с мистером Лотером, да, объясняя ему что-то, не остерегся, положил руку на винт,
а он повернулся и оцарапал руку сквозь рукав. И нельзя было ни третьего дня, ни вчера надеть сюртука.
Нет, Федя не наврал на него; Лопухов, точно, был такой студент, у которого голова набита книгами, — какими, это мы увидим из библиографических исследований Марьи Алексевны, — и анатомическими препаратами: не набивши голову препаратами, нельзя быть профессором,
а Лопухов рассчитывал на это. Но так как мы видим, что из сведений, сообщенных Федею о Верочке, Лопухов не слишком-то хорошо узнал ее,
следовательно и сведения, которые сообщены Федею об учителе, надобно пополнить, чтобы хорошо узнать Лопухова.
В учении Аристотеля о формах мы имеем только иную (в одном смысле улучшенную,
а в другом ухудшенную) редакцию платоновского же учения об идеях, без которого и не мог обойтись мыслитель, понимавший науку как познание общего (το καθόλου) и,
следовательно, сам нуждавшийся в теории этого «общего», т. е. в теории идей-понятий.
Августина, брак существовал уже в раю,
а,
следовательно, предуказано было и размножение «через соединение полов», хотя оно и должно было совершаться иным способом, нежели в теперешнем состоянии человека, поврежденном грехом.
«Итак, мыслимое по противоположности с добром по сущности не существует, так как что не существует само в себе, то не существует совсем:
следовательно, зло есть не бытие,
а отрицание бытия. Мы понимаем зло не как нечто самостоятельное в нашей природе, но смотрим на него, как на отсутствие добра» [См. Несмелое, цит. соч. 407–410, 500.].
Самодостоверным основанием для философии, относительно которого она уже не имеет возможности сомневаться и далее проблематизировать,
следовательно, уже принципиально не проблематичным,
а догматичным (ибо догматичность и есть философская антитеза проблематичности), является, бесспорно, мышление: cogito — ergo sum [Мыслю,
следовательно существую (лат.) — одно из основных положений философии Р. Декарта.], говорит о себе философия.
А если как-нибудь и существует, то все существующее происходит от блага,
следовательно, и она была бы из блага, стало быть, или благо производило бы зло, или же зло, происходя из блага, было бы благом.
Здесь приличествует лишь благоговейное безмолвие пред непостижной, в недрах Абсолютного совершающейся тайной, и нет ничего более безвкусного, как разные рациональные «дедукции» творения, претензии «гнозиса», все равно метафизического или мистического [В чрезмерном «дедуцировании» творения и,
следовательно, в рационализме повинен и Вл. Соловьев, следующим образом рассуждающий об этом: «Если бы абсолютное оставалось только самим собою, исключая свое другое, то это другое было бы его отрицанием,
а,
следовательно, оно само не было бы абсолютным» (Органические начала цельного знания.
Итак, мыслимое по противоположности с добром по сущности не существует, так как что не существует само в себе, то не существует совсем;
следовательно, зло есть не бытие,
а отрицание бытия» (In eccles.
«Мы не можем сказать, что этот мир создан из чего-либо, возникло лишь вожделение из свободного наслаждения, что безосновность, как высшее благо, или сущность, как вечная воля, созерцает в наслаждении (Lust), как в зеркале» (IV, 424, § 7).]; мир есть модус абсолютной субстанции, — на разные лады, но в одинаковом смысле отвечают Дж. Бруно, Спиноза, разных оттенков пантеисты и монисты;
следовательно, напрашивается неизбежное заключение — мира нет в его самобытности и относительности,
а существует только Абсолютное.
Обедали мы в четвертом часу. Обед длился долго и был очень скучен. Спиридон был отличный повар; но, с одной стороны, экономия моего отца,
а с другой — его собственная делали обед довольно тощим, несмотря на то что блюд было много. Возле моего отца стоял красный глиняный таз, в который он сам клал разные куски для собак; сверх того, он их кормил с своей вилки, что ужасно оскорбляло прислугу и,
следовательно, меня. Почему? Трудно сказать…
«Двенадцать верст составляют треть тридцати шести,
а до Липец сорок одна,
следовательно, мы проехали одну треть и сколько?» и т. д.